Любопытные цитаты, показывающие особенности религиозного и сектантского мышления

В одном жила совершенно русская семья: мой старый знакомый, его жена и двое дочерей. Я заранее предупредила их по телефону о том, что буду вести себя определенным образом...
Во втором доме жила моя подруга детства, еврейка. Ее я тоже предупредила заранее по телефону. Однако подруга явно нервничала, все время «забывала» мои просьбы, совершала всякие провоцирующие поступки, яростно спорила, что-то пыталась доказать... Короче, мы поссорились. Уйдя от нее, я сделала вывод: очевидно, еврейская душа подруги почувствовала себя виноватой, иначе с чего бы такой сыр-бор? А меня как раз об этом преду­преждали! И отбросила все сомнения.

Подозреваю, что верующие так и трактуют любую как им кажется агрессию со стороны неверующих - неспокойная совесть, неспокойная душа. Любая позиция атеиста, любые доводы и аргументы воспринимаются только как подтверждение этого вывода. Когда я была кастанедовкой, я думала, что люди отвергают его позиции потому что им обидно, что они слабы и не могут им следовать.

Мы с подругой вернулись в Одессу за вещами. И в первый же Шабат пошли в «Гилель». После зажжения свечей всем раздали распечатку с отрывками шабатней службы. Мы с подругой, не сговариваясь, достали собственные сидуры и, когда все встали на Амиду (длинная часть молитвы), начали читать ее полный вариант. И вот, все давно сели, а мы обе стоим и упорно читаем. Помню собственное удивление: зачем я это делаю? Людей задерживаю, ерунда какая… И одновременно твердое понимание: молитва – это не игрушка. Я подумала тогда, что прикоснулась наконец-то к чему-то настоящему…

Это "настоящее" было только в ее субъективном восприятии. Хочу считать это стоящим, буду считать. Это доказательство того, что моя религия или течение истинно.

Одни и те же обязанности, одни и те же требования, одинаковые ограничения. Мы ели, стирали, убирали, молились, учились, каждую минуту с трепетом ждали очередных неожиданных указаний – все, абсолютно все вместе. Эта жуткая уравниловка сваливала нас в кучу так, что никакие Ривкины разговоры о достоинстве не могли уже возыметь действия. Какое может быть достоинство, если девочку 17-ти лет и женщину 45-ти отчитывают в коридоре с одними и теми же интонациями? Если обязанность, которую дали сегодня тебе, завтра могут передать другой, а тебе дать ее обязанность? Просто так, без причины.

Все секты поразительно похожи, везде стирание границ личности, прививание смирения с помощью методов психологического садизма.

Друзья-неевреи отнеслись к этому как к оригинальному временному увлечению: осторожно, но с пониманием. Вели себя деликатно, уступали всем просьбам насчет еды и прочего, провоцировать и конфликтовать не пытались. Однако градус общения заметно снизился, поскольку большинство привычных тем и совместных занятий оказались под запретом.

Вот и у меня с верующей подругой так. Общаемся, обсуждаем детей, общих знакомых. Но ни книг, ни фильмов никогда не касаемся, думаю, она вообще фильмы не смотрит. Ну, времени нет это понятно, муж, двое удочеренных малышек, но ведь и до этого она не смотрела, не читала, кроме духовного. Однажды я принесла картину на сканнер, и видела, как упорно она старается на нее не смотреть. Ничего особого там не было, хотя мужская натура со спины без подробностей, никакой прости господи пошлятины или сатанизма. Греческие статуи тоже в неглиже и без подробностей, но даже это видимо слишком недуховно.
Политика, искусство, история, общество - этого тоже нет в нашем общении. Только семья, дети и работа.
Да и общаюсь я не так, как надо, могу чертыхнуться. Некошерная я, нехаляльная.

Терапевта звали Ефим Свирский. Это был огромный человек с черной бородой и все­знающим взглядом, построивший собственную концепцию отношений с Творцом и описавший ее в нескольких книгах.
Подход у Свирского был простой как валенок. Если где-то темно – значит, туда не проникает свет. Если где-то есть внутренняя проблема – значит, человек в этом месте не видит присутствия Творца. Задача: сделать так, чтобы увидел. Клиента погружают в транс и ведут с ним диалог до тех пор, пока не наступит прозрение.

Суровый такой психоанализ. В трансе диалог? Где гарантия, что не внушение?На шабатней трапезе у р. Левитана он рассказал, что однажды решил прояснить для себя вопрос с Б-гом и религией раз и навсегда. Пошел в библиотеку, проштудировал литературу по всем основным религиям, сделал сравнительный анализ и пришел к выводу, что иудаизм – это самый лучший выбор. И с тех пор соблюдает.

Ну еще бы, могло ли быть иначе? А я уверена, что атеизм куда лучше иудаизма. Шутка, понятия не имею, что лучше. Буддизм наверное.


я впервые в жизни оказалась с заповедями один на один.
Спросите меня: трудно ли соблюдать? Плевое дело! – скажу я вам. Если ты твердо знаешь, что этим спасаешь душу свою, своих предков, всего народа Израиля и мироздание

Хитро. Христиане отвечают только за свою душу и своих детей, иудеи же за себя, родных, предков (которые по идее уже умерли) и даже весь народ. Умный шантаж)

С виртуальными друзьями были общие темы, а вот реального общения не было совсем, как и связанных с этим неловкостей вроде кашрута и законов скромности. Так что вскоре, сидя за компьютером, я стала забывать, что вообще что-то там соблюдаю.

Да, доступ к большому ресурсу информации, анонимность, новая степень свободы очень могут повлиять на личность. Я с интернетом 7 лет, мое мировоззрение начало меняться 4 года назад, хотя до этого десятки лет оставалось одним и тем же.

Как ни парадоксально звучит, но, только оставив религиозный образ жизни, я получила то самое счастье, которое мне обещалось.

Она в этом не одинока. У Кастанеды много пафосных речей о некоей великой Свободе, к которой нужно стремиться, но стоило отказаться от этого мировоззрения, свобода стала первым, что я почувствовала.